В мире животных и людей

19 Окт 2009,  
Рубрика: ПОИСКОВОЕ ДЕЛО

В прошлую субботу, 10 октября, наша группа «Поиск» не смогла выехать в экспедицию по причине сильной занятости Петра Михайловича. Что поделать – назвался груздем, полезай в кузов… Когда 20 лет назад он согласился возглавить районный краеведческий музей, это был, по сути, склад утильсырья, всеми забытый и никому не нужный. Казалось бы, чего ещё хотеть? Сиди себе тихо, никто о тебе до самой пенсии и не вспомнит. Но Михайлыч был из тех очень редких в России людей, «кому больше других надо». За прошедшие годы склад утиля превратился в один из лучших музеев страны по тематике Великой Отечественной войны (и не только по ней одной!), созданная из добровольцев группа «Поиск» обнаружила брошенные останки свыше тысячи советских воинов (и попутно с помощью военных ликвидировала десятки тысяч снарядов и мин). На зарплате Михайлыча это, кстати, никак не отразилось. Что в СССР, что в России на этот счет полное равенство – «хошь работай, хошь сачкуй, всё равно получишь …»

Скажу больше: общение с некоторыми должностными лицами очень пагубно сказывается на здоровье Михайлыча, и если бы не его прежний опыт работы в райкоме, скорее всего, ни группы, ни музея в нынешним виде не было бы. Но гладить по шерстке иных  «должностных лиц» приходится, поскольку те свободны от любых обязанностей, и если делают что-то, то только в виде великого одолжения.

В общем, пришлось Михайловичу им картины рисовать. А дело это, учитывая современные ядовитые краски, крайне вредное для здоровья. Михайлыч после каждой картины пластом лежит, только в поиске, на природе, в себя приходит. Я уж советовал ему рисовать акварелью, или переходить на гравюры – как Дюрер. Нет, отвечает, гравюры никому не нужны, и акварель тоже. Все хотят маслом!

Да, отвечаю, тяжелый случай… А вы тогда переходите на натюрморты! Рисуйте не пейзажи, а сырокопчёную колбасу по 500 руб/кг, окорока, лососину, черную икру. Разумеется, «натура» — от заказчика, и чтоб менялась каждый день! Рубенс сушеную рыбку, луковицу и кусок черного хлеба так рисовал – закачаешься! Но современность требует новых подходов, и нынешнему художнику для вдохновения без коньяка и сервелата никак нельзя.

Михайлыч посмеялся и ответил, что в районе такие картины вешать будет негде. «Как негде, а в солдатской столовой?» Таким образом, невзирая на Рембрандта, Рубенса, поздних фламандцев и ранних голландцев, Михайловичу пришлось рисовать в субботу банальные пейзажи. По принципу: «… дальше деревня в поля убегает, дедушка круглый арбуз доедает, в речку коровы залезли от мух, курят в кустах почтальон и пастух…» (ну, или что-то вроде этого).

За решеткой

Только на следующей неделе, 17 октября, Михайлыч смог вырваться для очередной экспедиции. Тем более, что причина была весомой: «черные копачи», из тех, кто порядочный, обнаружили останки трех советских бойцов и дали нам об этом знать. Надо было забрать кости, ну и конечно, самим поискать.

Утром мы собрались на квартире и Михайловича. Народу в этот раз пришло немного – автор этих строк, Валера Чумаченко и Владимир Федоров. Посидели, попили чаю, и поехали в Уткино.

И вот мы уже на месте. Ставим красный флаг, кипятим чай, едим сало. И приступаем к поиску. Трава уже полегла, и ходить стало легче. С неба попеременно сыпется то мокрый снег, то дождь. Какая ерунда все эти природные трудности по сравнению с бюрократическими! Тем более что осадки несильные, даже куртки промокнуть не успевают.

Первым делом мы идем к памятнику на холме, возле которого и должны лежать найденные копачами останки. Всё, как и говорилось – кости лежат возле раскопанной траншеи. Мы собираем их в мешок, сами пробуем копать в том же месте. Но это просто для страховки, все понимают, что больше костей тут нет – работали профессионалы. Тем временем я фотографирую памятник. Он нелеп, как вся наша жизнь…

Прежде всего, должен сказать, что это – не могила! Хотя и выглядит именно так. Раньше на вершине холма просто стоял обелиск. «Слава героям, павшим в боях за нашу социалистическую Родину». Потом кто-то зачем-то перенес его на несколько метров ниже. Потом сзади приделали примитивный крест из сваренной арматуры. И, наконец, (вершина пошлости!) обнесли металлической оградкой. Получилось что-то могилоподобное. Хотя в том месте никто не захоронен.

Вышла какая-то жуть. Зачем было делать всё это? Вся высота изрыта немецкими траншеями, тут шли тяжелые рукопашные бои, и наверняка останков лежит немало. Везде, кроме этой странноватой «могилы», расположенной на краю бывшего немецкого бункера. И для чего было ставить ограду? На кладбище – там понятно, все боятся, что сосед влезет на твой участок (Россия – такая маленькая и тесненькая страна, гораздо меньше и теснее Эстонии или Дании!), но тут то зачем? Кругом необъятный простор, а привычка к жизни за решеткой оказалась сильнее разума?

Как говорил один из героев фильма «Кин-дза-дза», «вы друг другу не доверяете, оттого в клетках и поёте…» Вообще, такого изобилия решеток, как на русских кладбищах, нет нигде – ни на Западе, ни на Востоке. Какова наша жизнь, такова и смерть.

А перенесли обелиск, скорее всего, чтобы «не выделялся». А то очень уж гордо он высился на вершине политой кровью высоты. У нас в России не любят, когда кто-то (кроме начальства, ему «положено») выделяется. Из советского воинского обелиска сделали пошлейшую мещанскую «могилку». И конечно, тут же её забросили.

Каток

От времени ограда покосилась, и холм приобрел такой убогий и жалкий вид, что давать его снимок общим планом я не хочу. Собрав кости, мы приступили к поиску. Тем временем я с фотоаппаратом увлекся съемкой окрестных пейзажей и немецких бункеров (частично залитых водой) и отделился от группы.

Унесведущих людей при словах «Линия «Пантера» возникает образ чего-то сплошь закованного в броню и бетон, но в действительности это не так. Не было сил и времени у Германии на такие проекты. Лишь немногие блиндажи имели бетонное перекрытие, и ещё меньше было целиком из бетона. Никаких грозных дотов нет и в помине. На снимке вы видите полузатопленные остатки одного из таких блиндажей.

Прочесывая местность, я обнаружил следы работы черных копателей – аккумуляторные батареи от немецкой радиостанции и куски немецкой маскировочной сетки. (Тряпки сгнили, осталась только металлическая основа).

Пробежав вдоль гряды и не найдя ничего стоящего, я вернулся обратно и пошел искать группу. И вскоре увидел их с высоты холма. «Рахим, танковый каток до уазика донести поможешь?» — «А зачем я тогда сюда приехал?» — ответил я и запрыгал между траншеями вниз.

«Тут медведь кучу наворотил, осторожнее, не вляпайся… А мы левее нашли останки ещё одного «мужика» (красноармейца). Итого, будет уже четверо за этот выезд». Мы продели сквозь каток вырубленную жердь, и я с Михайлычем понесли «добычу» в гору. Валера и Владимир тащили мешок с костями и лопаты с прибором.

«От какого танка каток? Больно легкий» — спросил я. «Скорее всего, от Т-70 или от СУ-76, на его базе» — ответил Михайлыч. (Т-70 – легкий советский танк, выпускался с 1942 года. Всего было выпущено свыше восьми тысяч этих машин. Вооружение – 45-мм пушка и пулемет. Вес – около десяти тонн. Хорошо зарекомендовал себя в ряде случаев – разведке, рейдах в тылах противника.)

Мы занесли каток на гребень высоты. Передохнули. И продолжили поиск.

Знак боёв

Прочесывая местность, мы вышли к артиллерийской позиции. Когда-то тут стояла немецкая пушка, и посылала свои снаряды в сторону наших танков. Мы нашли куски её щита, делали откатника, две саперные лопатки. Артиллеристам явно не повезло – прямое попадание разнесло орудие вдребезги. Невдалеке мы нашли яму, куда после войны местные жители (а тогда эти места были населены) скидывали снарядные гильзы. В основном калибром 75 и 50 мм. Противотанковые…

Мы усердно копали землю, как вдруг из-под лопаты покатилась кость. Потом ещё и ещё. «Это, случаем, не останки артиллеристов?» «Останков» становилось всё больше, и оттенок они имели какой-то странный – морковный. «Мужики, зовите палеонтологов»– сказал Владимир Федоров. «Мы нашли редчайшего ящера – свинозавра. А вот и «белая головка» от бутылки водки, под которую его сожрали первобытные люди!» Посмеявшись, мы закинули кости кабана, съеденного в брежневское время, обратно в яму. И перешли на другую позицию.

Группа снова спустились с гряды, а я опять замешкался, фотографируя чью-то нору. Догнал их уже внизу. «Мужики, чья это нора? Кто в ней живет?» — спросил я. Ответы не заставили себя долго ждать. «Лиса! Волк! Барсук! ЛОСЬ!» Обсуждая поведение животных и их привычки, мы вышли к яблоне, росшей возле склона холма. Этим летом под ней мы нашли останки советского бойца (смотрите статью «Страна Земляники»), и теперь решили покопаться в траншеях поодаль. Очень уж холодно стало наверху. А тут ветра не было, и от яблони шел чудесный аромат спелых домашних яблок (здесь был сад). Сами яблоки, увы, почти все съел медведь, а что не съел, то понадкусывал (шутка). Впрочем, что с него взять, а мы бы нипочем не стали есть яблоки с яблони, выросшей на костях солдата…

Хотя немецкая траншея, опоясывающая гряду, раскопана во многих местах, работать здесь имеет смысл. Копали явно «по-детски», лениво и неумело, не до самого дна. Если взяться по настоящему, может, что и найдем.

Мы роем землю, постепенно удаляясь от яблони, и находки понемногу прибывают. Вот латунная немецкая гильза от 37-мм снаряда. Сохранилась настолько хорошо, что даже видна «курица» (герб) и надписи. Вот Валера Чумаченко вынимает из земли советскую побитую каску. Черепа в ней нет, вероятно, её хозяина товарищи унесли в медсанбат. Или похоронили…

День уже клонился к вечеру, когда Пётр Михайлович обнаружил немецкий нагрудный знак. Находка эта редчайшая. Надо сказать, что за все годы работы нашей группы такое мы находим впервые. Нет, немецкие знаки «За ранение» мы находили. И обломки «Штурмового знака» тоже. Но впервые нам попался знак «За атаку» в такой идеальной сохранности.

Тут я должен сделать пояснение. Сейчас развелось куча фирм и фирмочек, штампующих всякие цацки и висюльки на продажу любителям немецкой символики. Доходит до того, что в Питере лопухам предлагают «Железный крест». И недорого – всего за три тысячи рублей. Всё это полная туфта, настоящие немецкие награды встречаются редко, и, конечно, стоят на черном рынке гораздо дороже. Попадают они туда обычно из немецких могил. Потому что поиск на местах боев себя никогда не окупит. Ну кто же виноват, что эти проклятые фашисты, исходя из фашистских побуждений, своих убитых хоронили почти всегда! Так что отрыть случайно такую вещь почти невозможно.

А знак сохранился отлично! Даже булавка-заколка цела. Вот привезем домой, там и посмотрим в справочнике, что и как.

Мы пьем вечерний чай, грузимся в машину и едем обратно в Остров. Сидим на кухне у Михайлыча, снова пьем чай и читает справочник. Так, знак «За атаку», давался военнослужащим тех частей, которые не могли быть по статусу награждены «Штурмовым знаком». Изготовлен из посеребренной бронзы. Первоначально имел одну степень, потом – несколько. Судя по всему, наш знак – ранний.

Михайлыч заносит в свой «гроссбух» находки за сегодняшний день. Так, советских бойцов – три плюс один, каток от Т-70 – один, немецких наград – знак «За атаку»….

Добавить комментарий

| Запросы к MySQL: 27 | 0,216 | Потребление памяти: 43.53 мб |