Лето красное

            Нет, в природе явно происходят перемены. Сбывается мечта здешних теплолюбивых идиотов, завидовавших жизни «на югах». Ну, теперь они могут сами распробовать, какова она на самом деле, и всегда ли излишек тепла во благо.

Пора цветения растений проходит в этом году удивительно быстро. Купальница (сон-трава), которая обычно цветет почти весь июнь, в этот раз отцвела за пару недель. Зацветающая в конце месяца липа уже пахнет мёдом вовсю. В болотистых местах распустились первые ирисы.

Однако эти перемены не нравятся многим насекомым, и знакомые пчеловоды жалуются, что пчёлы в последнее время ведут себя как-то странно: роятся как бешеные, а то и вовсе покидают ульи, бросая и расплод, и запасы мёда.

К сожалению, то, что не по нраву пчёлам, для кровососущего гнуса – самое то. Если раньше хороший хозяин начинал уводить днём свою корову с пастбища где-то в середине июня, то теперь – в начале месяца. Климат явно меняется, и это заметно по всему. Хорошо это или плохо? Трудно сказать. Всё зависит от того, как мы среагируем на это. Так, только глобальное потепление повысило урожайность в 90-х годах и сделало возможным само существование РФ. (При прежнем климате разразился бы натуральный голод – вы же помните, какой погром учинили в деревне демократы).

Наш уазик привез к месту поиска Валеру, Михаила, Саню и меня. Утро выдалось жаркое. Ага, вот и первые слепни. Будем надеяться, что их ещё не очень много.

Машину ставим чуть поодаль от места лагеря. Дело в том, что у слепней система наведения – как у тепловой ракеты. Они будут кружить вокруг любого горячего предмета, а нас оставят в покое. Увы, то, что срабатывало раньше, теперь устарело.

Тем не менее, чаепитие прошло без особых проблем, и мы устремились в поиск. Михаил и Саня пошли отдельно, а Валера и я стали исследовать кусты близ ручья. Ракита была вся в «соплях» (жидкость, выделяемая некоторыми насекомыми для своего расплода), и вымазались мы изрядно. Но кроме «поискового стандарта» – осколки, хвосты мин, разорванные двигатели от «катюш» — найти ничего не удалось.

            Вскоре из Пскова прибыли Антон, Денис и Илья, и с ходу включились в работу. Мы бродим вдоль Многи, копаем, где укажет прибор, но ничего особенного не находим. Солнце поднимается всё выше, становится всё жарче. Жмёт к тридцати градусам, но это сейчас обычная температура. Мы уже привыкли. Однако слепни становятся невыносимыми, и мы незаметно для себя оказываемся под деревьями.

            Тут прохладнее, и из гнуса – одни комары. Сущая мелочь по нынешним временам. Мы роемся в воронках, и вытаскиваем битые кринки, сошник, стреляные гильзы – обычный военно-крестьянский набор. А вот и довоенная кровать – чудом пережила и оккупацию, и тяжелые бои. Избы давно уже нет, с хозяевами неизвестно что стало, а кровать стоит теперь посреди рощи, что выросла на месте бывшей деревни…

            Мы вышли к пулемётному щитку, что бросили в прошлый раз. Спрашивается, чего это мы тогда так распсиховались? Пора бы уже привыкнуть, не впервой. Щиток укладывается в рюкзак, рюкзак оказывается у меня на плечах, и я отправляюсь с ним в лагерь.

Солнце поднялось в зенит. Трава уже местами по колено, местами выше пояса. Соловей с кукушкой ведут неугомонную перекличку. Цветёт земляника. Лето!

Слева от меня – речка Многа, а за ней – Артиллерийская горка. Ну, это мы её так прозвали, а на самом деле она безымянная. В июне 1944 эту высотку наши не смогли взять, и она осталась на фланге главного удара, как заноза. Немцы оттуда косили наших наступающих солдат, а потом отрезали пути отхода для отступающих. Но мы копать там не будем – во-первых, там убитых быть не может, а во-вторых, все раскопано до нас любителями немецких побрякушек.

            Я пришел в лагерь и скинул рюкзак возле машины. А откуда здесь стоит гул, как на пасеке во время роения? Так это же слепни! В таких количествах никто из нас их ещё не видел. Казалось, что если к ним добавится ещё десяток, то они поднимут полугрузовой уазик и понесут.

Я обругал весь этот гнус последними словами и принялся варить кашу. К сожалению, репелленты, не говоря уже о мазях, в поиске почти бесполезны. Пот смывает их моментально, да к тому же всякая химия на слепней почти не действует. Так, разве что отпугнуть на минуту, когда остановишься в тени на перекур. О том, чтобы в таких условиях лезть в речку, не могли быть и речи – сожрут раньше, чем окунёшься.

            Вскоре подошли остальные наши мужики, и были удивлены не меньше моего количеством слепней. Хотя, чему удивляться: речка рядом, жара, да к тому же сейчас самый пик их размножения (гнус будет до самых заморозков, но уже не в таких количествах).

Мы пообедали, и стали, как говорится, ждать у моря погоды. А точнее, пережидать самую жару и дожидаться нашего командира. Дело в том, что у Михайлыча летом особенно много работы, и сегодня он до обеда возил экскурсию на линию Сталина.

Тем временем на небо набежали тучи, и стало полегче. Количество гнуса заметно уменьшилось. Ветер усилился, и все повеселели. А когда прибыл Михайлыч с Сергеем Берицем, стало и совсем хорошо. Было решено пройтись ещё раз вдоль берегов.

            Увы, в этот день мы не нашли ничего. Хотя и старались. Что же, поисковое дело такое: раз на раз не приходится.

Мы идем по речке. Переходим через бобровые плотины. Их тут во множестве, и почти все брошенные. Нет, люди в этом не виноваты (бобровый мех давно вышел из моды), просто от излишне хорошей жизни бобры съели весь корм, и ушли на новые места. А плотины остались, и вода все так же с шумом переливается через их края. Зацветают ирисы.

            Пройдя берегом до рощи, мы повернули назад. День заканчивался, и пора было ехать по домам. При этом не следует забывать, что для большинства из нас такие выезды раз в неделю, а Валера, Эдик и Саня, работники культуры, вкалывают на линии Сталина постоянно. Косят траву, роют окопы, сколачивают новые заграждения. И постоянно их жрут поедом слепни. Так что не судите слишком строго, если увидите там какие недоработки: людей на такую работу не хватает. С рабочими, такими, чтобы работали, в России сейчас большая напряжёнка.

Мы доехали до Кирилово и остановились отключить передний мост. Попали словно в другой мир! Гнуса не было, вечерний ветерок навевал прохладу. Кто сказал, что природа была другом партизан? На самом деле она была их врагом, и мы это ощущаем почти в каждом выезде. Ради возможности выйти из леса и побыть в деревне партизаны иной раз платили головой…

Остров встретил нас лужами на дорогах. Пока мы изнывали от зноя в пойме Многи, здесь прошёл сильный дождь. Прохожие шли с голым руками-ногами, и их никто поедом не ел. Мы завалились на квартиру Михайлыча пить чай и обсуждать выезд. На этом первый день лета закончился.

Рахим Джунусов

Источник: Другой Псков

 Распечатать запись

Метки: лето, Многа, поисковое дело