Эффективные собственники

01 Фев 2016,  
Рубрика: СТАТЬИ

image
​Несколько лет назад в потоке информационного интернетного мусора мне попалось коротенькое, но многозначащее сообщение. А именно: американские учёные (родные братья знаменитых «британских учёных») сделали сенсационное открытие – форма собственности не влияет на эффективность производства. То есть советская форма собственности была ничуть не хуже частной, и если СССР приказал долго жить, это произошло не оттого, что его заводы и фабрики были изначально хуже буржуйских, а по совсем другим причинам, с производством не связанным.
​Ну надо же, какие они умные, эти американские учёные, через много лет после гибели социализма признались, что социалистический способ производства был вполне нормальным! Вот бы они об этом тридцать лет назад, в разгар нашей перестройки, заявили, цены бы им не было!
​Вообще, научная деятельность учёной братии поражает. С умным видом, проведя многолетние и затратные «исследования», «товарищи учёные» изрекают прописные истины, и без того всем известные. «Долго спор в НИИ вели, примус всё ж изобрели. Говорят, что скоро тут самовар изобретут»!
​Всё это мне, как человеку, видевшему настоящих живых советских миллионеров и паскудные порядки в южных республиках, было очевидно с начала перестройки. Точнее, с того момента, когда эта самая перестройка взяла чёткий курс на демонтаж завоеваний социализма и построение буржуазного общества. Мне стало ясно, что Россия идёт по пути загнивания, и скоро её столица превратится в подобие Кабула или Исламабада. (Отбросив щит советской идеологии, и приняв идеологию рыночную, то есть базарную, русские не смогут противостоять людям, для которых базар – дом родной).
​Грустно мне было слышать, как мои товарищи в цеху с жаром обсуждали, какая модель капитализма для России лучше подходит – американская, шведская, али может, польская? Мои слова о том, что это пустой трёп и что всё давно решено в светлых кабинетах, не воспринимались всерьёз. А когда я говорил, что буржуазную Россию ждёт модель душанбинская, обижались – мол, я ничего не понимаю, они же ведь белые! Увы, при капитализме цвет задницы имеет значение только для гомиков.
​Потом началось типа «акционирования» и трудовым коллективам было предложено самим выбрать один из трех вариантов, по которым предприятие «акционировалось». Я даже на собрание не пошёл – посоветовал использовать акции (если их, конечно, дадут) как туалетную бумагу. Не для таких фраеров, как мы, всё это задумано, нечего и корчить из себя «собственников».
​Дальнейшее общеизвестно. Закономерное разорение завода, выкачивание из него оборотных капиталов, разрушение всего, что можно и нельзя. Теперь беду почуяли все «собственники», и кинулись бежать, забыв про акции и про «акционирование». «Не выдавали нам зарплату целый год, а после объявили, что накрылся наш завод. Вова, живу я клёво, такого Вову я не встречал никогда» — так пелось в тогдашней модной песенке.
​Автор этих строк, когда пришёл Большой Песец, отправился служить в армию по контракту. Дослужил до дембеля (то есть до сорока пяти лет), и распрощался с вооружёнными силами. Вопрос, что делать дальше, не стоял – знакомые предложили вернуться на завод.
​Разумеется, от завода осталась бледная тень. Численность рабочих сократилась в десять раз. Заводской двор зарос травой, и березки начали расти на крышах. Все нехорошие советские излишества, типа столовой, подсобного хозяйства в деревне, заводской медсанчасти, жилищного строительства и т.п., были давно ликвидированы. Выживали на мелких случайных заказах от министерства обороны, да ещё искали всякую халтуру, сдавали в аренду ставшие лишними заводские площади.
​(Особенно запомнились сектанты, поселившиеся в бывшем заводском управлении. Идёшь мимо, и слышишь, как они свои потешные псалмы поют. «Божьею центральностью и универсальностью…». Но почему-то производство от этого не улучшалось).
​Я вернулся в цех, из которого ушел пятнадцать лет назад. От цеха осталось одно название, да немного старых станков. Людей тоже сильно поубавилось. Большая часть рабочих лежала на городском кладбище, не вынеся «процветания» 90-х годов…
​Но мне на заводе всегда нравилось, даже на таком разорённом. В армии мечтал, когда же, наконец, вернусь к станку (военным я себя никогда не считал – так, мужиком, служившим от нужды). И вот вернулся.
​Часть станков стояла без движения, как памятники. Запчастей, разумеется, не было, ремонтная служба ликвидирована вместе с прочими «излишествами». Гляжу – большой фрезерный станок, на котором когда-то работал мой напарник, не действует. Вспомнил, какие на нём раньше неполадки были, принялся ремонтировать, позвал электриков. Станок словно узнал старого знакомого – включился! А до этого его десять лет запустить не могли.
​В советское время в нашем цеху можно было изготовить всё, что нужно. Даже полную технологическую линию мы могли сделать и запустить. Теперь перебивались случайными заказами, в основном, из Пскова. (Псковским рабочим полагается платить больше, чем районным, вот и экономили тамошние хозяева на зарплате – типа, конкуренция).
​Но, тем не менее, на заводе было хорошо. Мне, во всяком случае, нравилось. Разумеется, хорошо было потому, что сохранялись старые советские кадры. Была работа – мы работали без понуканий и без перекуров (несмотря на преклонный возраст), не было работы – сидели. Кстати, по этой же причине брак практически прекратился, и хотя ОТК (отдел технического контроля) ликвидировали давным-давно, продукцию мы давали только качественную. Со старым советским начальство можно было поговорить, обсудить технические проблемы, слова оно вполне понимало.
​(В наш цех тащили на ремонт всякую всячину, и было очевидно, что современные российские рабочие пакостят хозяевам, как могут. Было видно, что их брак злостный, умышленный, сделан специально).
​А насчёт воровства – так мы не воровали. Просто нечего было тащить с завода. Наоборот, чтобы кормилец-цех не загнулся, мы притаскивали из дома инструменты, которые слямзили ещё в советское время. Смеялись, что буржуазная российская власть построила коммунизм в отдельно взятом цеху, и теперь сознательные рабочие тащат не с завода, а на завод.
​Так бы я и работал по сию пору на заводе, но случилась там смена формации, с советской на современную. Проще говоря, хозяин завода себе компаньона подыскал. Компаньон был со своей фирмой, но не имел производственных площадей и искал, где бы ему приземлиться. Разумеется, он наобещал златые горы хозяину завода, и тот дал ему полную свободу действий. Переформатирование началось!
​Состояло оно в том, чтобы ввести современные порядки на заводе. Проще говоря, старых начальников – вон, везде навешать камеры слежения, в сортир – и то по графику, и т.д., и т.п. (Осуществить задуманное в полной мере им не удалось). Ясное дело, во всех бедах виноваты только рабочие, из которых ещё не до конца вышибли советский дух!
​Нам же было интересно наблюдать за их рабочими и их трудовыми отношениями. Интересно узнать, что сумела вырастить новая власть за два десятка лет! Увиденное не радовало.
​Мастера бегают, рабочих матерят, рабочие сачкуют. А в производстве никто ни в зуб ногой. При этом у их начальства явно завышенное самомнение (я начальник – ты дурак, проще говоря). Доказать что-то почти невозможно, да и нужно ли?
​Видим, как их фрезеровщик неумело детали обрабатывает – мы бы такую работу втрое быстрее сделали. Их начальник суёт мне чертеж – вижу, что явная фигня, брак получится. Но поскольку я дурак, а он начальник (да ещё с высшим техническим), делаю, как нарисовано, и с наслаждением наблюдаю, как они пытаются втиснуть деталь в механизм.
​Но пока их фирма была отдельно от нашего завода, было ещё терпимо. Большой Песец пришел, когда хозяева решили объединить оба производства. Разумеется, нам обещали златые горы, а пока, дескать, надо потерпеть и временные неудобства, и уменьшение зарплаты. Ну-ка, живо впряглись, потащили этот станок из цеха на металлолом!
​(Я понял, что заводу приходит очередной Песец, когда их начальник начал своё выступление словами: «Дорогие друзья!» Друг сердечный – таракан запечный, насмотрелись на таких «друзей»).
​ К нам пришли из отдела кадров и велели подписать бумаги, согласно которым мы добровольно переходим в новообразованное АО. Или ООО, хрен редьки не слаще. А кому не нравится, пишите заявление об уходе. Мне не понравилось, и я написал. И не я один. Причем, как в девяностые годы, ушли далеко не худшие. Терять было нечего – такую зарплату можно было найти, где угодно, даже в провинции.
​В общем, если на «модернизированном» заводе от меня требовалось выполнять работу грузчика (принеси, сходи, подай) с умением изредка работать на станке, то в музее от меня требуется копать, таскать, косить без умения работать на станках. За ту же зарплату, между прочим. Грани между квалифицированным и неквалифицированным трудом в современной России успешно стираются!
​Вы спросите – с чего это меня на воспоминания потянуло? Да на днях прочел заметку, будто рабочие Псковского радиозавода готовы выйти на митинг против дальнейшего растаскивания предприятия. Успокойтесь, никакого экстремизьма, никакого коммунизьма тут и близко нет, зашуганые российские рабочие тени своей боятся, не то, что протестовать. Злые языки говорят, что это просто пацанские разборки: кому из местных крутых достанется обглоданная советская кость. Правда, разборки не совсем по понятиям, с привлечением подневольных фраеров.
​Но оцените юмор ситуации! Если раньше, при проклятом «совке», начальство боролось с рабочими-несунами, то теперь рабочие следят за вороватым начальством! Это не мы, рабочие, стали лучше, это «элитка» опустилась ниже плинтуса…

| Запросы к MySQL: 29 | 1,127 | Потребление памяти: 43.59 мб |